| Судьба человеческая, судьба народная |
 |
 |
 |
| Автор: natasha1 |
| 27.11.2010 20:04 |
|
Литература всегда ставила под сомнение исключительную прерогативу науки на постижение исторических судеб народа. И к этому давно привыкли, признали право романистов на свои трактовки былого. Но попытки ученого осмыслить прошлое в прозаической или хотя бы в образно-публицистической форме воспринимаются как нечто новое, и читатель задается вопросом: чем вызвано обращение людей точного знания к эссеистическим построениям? Литература всегда ставила под сомнение исключительную прерогативу науки на постижение исторических судеб народа. И к этому давно привыкли, признали право романистов на свои трактовки былого. Но попытки ученого осмыслить прошлое в прозаической или хотя бы в образно-публицистической форме воспринимаются как нечто новое, и читатель задается вопросом: чем вызвано обращение людей точного знания к эссеистическим построениям? Не значит ли это, что кабинетная наука не удовлетворяет истинного ученого и он стремится приобщить к достижениям современной исторической мысли широкого читателя? Положительный ответ на этот вопрос вытекает из самой сути отечествоведения - ведь прошлое России всегда было полем острых идеологических столкновений: рассуждения о смысле исторического пути крупнейшей мировой державы никогда не становились сугубо академическими словопрениями. Прежде чем начать военную агрессию против великого славянского государства, его враги неизменно проводили интенсивную историографическую «артподготовку». Католические монархии и рыцарские ордена в обоснование своих захватнических планов привлекали мифические свидетельства о том, что папскому престолу, наследнику имперской идеи Рима, надлежит «володеть» и Московией. Когда в результате многовековой борьбы народ разгромил Речь Посполитую, на западных границах явился новый противник - милитаристская Пруссия, а затем спаянный «железом и кровью» германский рейх. Захватническая политика Фридрихов и Вильгельмов также потребовала соответствующих услуг со стороны имперских ученых. И готовые служить фатерлянду перья заскрипели о старине русской. Памятуя о высказывании немецкого философа Ф. Шлегеля «Историк - это пророк, обращенный в прошлое», столпы германской науки возвели грандиозное осадное сооружение - норманнскую теорию. Согласно норманнистам Русского государства никогда не было бы, если бы не спасительное для славян явление представителей высшей расы - белокурых викингов «германского корня». Выводы зиждителей этой теории заняли позднее почетное место на страницах «Майн кампф».
|